October 13th, 2010

Мой муж - Плюшкин

Он сидит и нудит:

- Зачем ты выбросила мою флешку? Как можно было выбросить мою флешку?

Потом подходит в сотый раз к шкафу и начинает рыться на полочке.

- Не ройся, - говорю я ему строго, - её там нет.

- Ты что же всё выбросила, не глядя?

- Да. Просто сгребла весь мусор в кучу и выбросила.

- А отсортировать?

Отсортировать? Да если я буду еще и сортировать, мне до второго пришествия с делами домашними не разобраться, в нашем-то чудо-доме!

- А где сетевой шнур?

- А где он был?

- На шкафу.

Он меняется в лице, тащит к шкафу стул, залезает на него и пытается рукой нащупать шнур.

Я-то знаю, что шнур там, за елочной гирляндой. Я специально его туда спрятала, чтобы не торчал. В нашем доме шнуры – повсюду. На столах, в ящиках, в шкафу, теперь и на шкафу тоже. Куда ни сунься, они свисают разноцветными змеюками, падают на голову, попадаются под руку. Ага, заулыбался – нашел.

Я напоминаю ему про эти вечноотовсюдуторчащие шнуры, а он припоминает мне в ответ трубку от сломанного пылесоса, которую я выкинула, и на всякий случай лезет еще за шкаф, чтобы пересчитать кафельную плитку, оставшуюся после ремонта кухни. Чихает, потом чертыхается, наткнувшись на пластиковые уголки, и рукой нашаривает металлический порожек, чтобы проверить его сохранность. Стоит порожек. Стоит. А должен лежать в дверном проеме между комнатой и коридором и прикрывать стыки линолеума. Но прикрывать он не может, потому что короче, чем дверной проем. Он вообще ни к какому дверному проему в нашей квартире не подходит. Но, тем не менее, хранится в углу за шкафом, вероятно, в надежде, что в один прекрасный день хоть какой-нибудь дверной проем уменьшится.

 

Он возвращается к компьютеру и вздыхает:

- Ну как ты могла выбросить мою флешку…

Холодно

Вчера утром, часов в 10, в маленькой комнате в батарее что-то подозрительно зазвенело, застучало, зажурчало и смолкло. Не к добру, подумала я. Часам к 12 батареи в обеих комнатах стали остывать, а к концу дня были абсолютно холодными. Грела душу и тело только батарея на кухне, и это давало надежду, что если что – мы всей семьей переселимся туда. Опять же и холодильник с продуктами под боком.

Сегодня утром рухнула и эта последняя надежда. Батарея на кухне леденила руку (так и хочется сказать «приятно леденила», но было отчего-то совсем неприятно).

Жилищно-коммунальная девушка по первому телефону усталым голосом сказала:

- Котельная стоит. А вы вообще не наши, - а потом добавила – А котельная все равно стоит.

Из этого разговора я поняла, что хоть мы и не их, но котельная, по всей видимости, все-таки наша. И она стоит. Послонявшись в раздумьях еще полчаса, я позвонила по второму телефону.

У второй жилищно-коммунальной девушки тоже был усталый голос. Она подтвердила, что котельная стоит, и обрадовала, что мы – их, и трубы в комнатах у нас остыли вчера совсем не случайно, это у соседа сверху потекла батарея, и сосед, чтобы нас не затопить, решил просто заморозить.

- А когда котельная заработает? – робко поинтересовалась я

- Обещали к вечеру запустить, - голос у девушки звучал совсем неубедительно.

 

Какая-то это была неправильная жилищно-коммунальная девушка, и голос у нее был хоть и уставший, но очень вежливый. Правильная девушка должна была таким склочным голосом закричать в трубку:

- Гражданка! Я же вам сказала, котельная стоит. И когда заработает – не знаю!

Ну, может еще добавить:

- Звонют и звонют! Работать мешают!

И бросить трубку.

И тогда, слушая противные длинные гудки, захочется громко в голос заругаться, выплеснуть накопившуюся агрессию и злобу и на котельную, и на ЖКХ, и на правительство, и на весь белый свет.

Но девушка была неправильная, подозрительно вежливая, и даже гудки в трубке были вежливыми. И поругаться было абсолютно не с кем...