November 26th, 2010

Старые песни о главном

Маленькая девочка лет пяти идет за ручку с мамой и старательно тоненьким голоском выводит: «Муси-пуси, миленький мой, я вся горю, я вся во вкусе рядом с тобой…».
Ох, как же подмывает ханжески поджать губы…

 

Мы в детстве тоже не только строем ходили и не только «Солнечный круг» и «Взвейтесь кострами» распевали. Тогда, лет -цать назад, собираясь во дворах, мы пели грустные-прегрустные песни про любовь, про коварных изменщиц и изменников, и всё это было густо сдобрено тюремной романтикой.  Песни были приблатненными, с легким криминальным налётом, а уж если в конце «все умерли» - это было верхом дворового песенного творчества.

«Вот я вам случай расскажу,
Своими видел я глазами:
Судили девушку одну,
Она дитя была годами»

Заунывно тянули мы привычный мотив. Песня была, как водится, очень жалостливая. Она любила. Он нет. И (логичный финал) она его зарезала. А чё? Именно так и надо поступать с ними, которые любить отказываются. И такая эта история трогательная, душещипательная, что в зале суда все рыдали-рыдали и, конечно,

«Никто не видел, как она
Кусочек яду проглотила»

Никто, представляете, не видел. А судьи так и вообще ничего не заметили (кстати, да, очень трудно заметить, когда кто-то рядом в предсмертных конвульсиях бьется) и оправдательный приговор вынесли (очень такой логичный приговор, ведь все знают, если девушка парня любит, а он её нет, то он, разумеется, гад и достоин смерти).

А последние строки:

«О, встань же, встань, моё дитя,
Тебя ведь судьи оправдали.
Тра-ля-ля-ля. Тра-ля-ля-ля
И в зале громко все рыдали»

мы уже завершали под аккомпанемент хлюпающих носов и моргание покрасневших глаз. Ну жалостливая песня, говорю.

 

А еще мы любили песни с торжеством справедливости в финальных аккордах, когда коварная изменщица прямо втаптывалась в грязь оскорбленным героем. Например, эту, в которой парень уходил в армию, и там, в армии устраивал своей девушке проверку на вшивость, мол, всё, дорогая, попал под танк, ноги гранатой оторвало на фиг, враг в лицо серной кислотой плеснул и тыды и тыпы. В армии, конечно, заняться больше нечем, только такие проверки устраивать. А она, коварная изменщица, сразу от него, героя, отказывалась и письмо ему убийственного содержания в армию слала:

«Ковыляй потихонечку,
А меня позабудь.
Заживут твои ноженьки,
Проживешь как-нибудь».

Во, ведь ведьма!
А герой-то наш, не лыком шитый, в конце песни домой возвращался, да не просто так, а

«И лицо не обожжено,
И вся грудь в орденах»

(Где он в армии этих орденов надыбал, непонятно. Может значками увешался – для мести коварной изменщице сойдет) и одной фразой эту подлюку в порошок стирал.
Наши детские сердца ликовали – справедливость восторжествовала!

 

И, конечно, ни одна дворовая посиделка не обходилась без Мурки. Классика жанра, как говорит мой муж.

«Там сидела Мурка
В кожаной тужурке,
И у ей под юбкой
Был наган»

Впрочем, вместо нагана под юбкой мы горланили «А с нею был какой-то мальчуган». Потому как наганом под юбкой никого не удивишь, а вот от мальчугана нежное сердце главаря банды трепетало и жаждало мщения…

 

Идет девочка с мамой и поёт про «муси-пуси». И я не буду ханжески поджимать губы. Цать лет назад – это же, по сути, было так недавно…