December 26th, 2010

Музейные знакомства

Я уже писала где-то, что со своим мужем я познакомилась в музее, и что по данным модных и не очень модных журналов в музеях вообще-то не знакомятся. И можно было бы свое музейное знакомство списать на случайность, если бы… это было один единственный раз. Но вот и нет.

 

Помню как сейчас – дело было в Лувре. Не помню, какой по счету это был заход в Лувр, я там была раза три, или четыре, или пять, однажды даже с одним молодым человеком там покои короля искала. То есть, он искал, а я бегала за ним и пыталась переубедить, что Лувр – это художественный музей, и что если ему надо непременно покои короля (если бы еще знать, покои КАКОГО короля, но боюсь, этого не знал и сам молодой человек), то это в Версаль, а он бегал и кричал, что ДЮМА ошибаться не может. А потом мы нашли там апартаменты Наполеона Третьего, и это его слегка утешило.

А в тот памятный раз я пришла в Лувр исключительно посмотреть на Мону Лизу. И плюсик себе поставить – Мону Лизу видела, по этой части культурной программы можно смело поставить себе зачет. И когда я шла от этого шедевра мировой живописи, погруженная примерно в такие думы: «И отчего все с ума по ней сходят?» (некультурные мысли малообразованного человека, скажу я вам), как вдруг, откуда сбоку, из мужского туалета, одной рукой заправляя рубашку в джинсы, а другой (прошу прощения за столь интимные подробности) проверяя, застегнута ли ширинка, прямо ко мне выруливает высокий мужчина, и с места в карьер начинает знакомиться. Мол, привет, я – Марк, итальянец, живу в Ницце, у меня пиццерия, и не сходить ли нам сегодня вечером куда-нибудь отведать пиццы.

Я немного от такого напора, честно говоря, ошалела. А поговорить? О смысле жизни? О вечном? Я как-никак девушка культурная, вон Мону Лизу хожу смотреть, а тут такая проза жизни – не желаете ли, мадемуазель, кусок пиццы отведать? К тому же какая я ему – мадемуазель, когда я целая замужняя мадам, которая к тому времени успела себе из Костромского музея мужа привезти. К тому же пицца – фи! За кого он меня принимает (я же, разумеется, никому не признаюсь, как пила Бургундское 11-летней выдержки с макаронами по-флотски).

Но всего этого я Марку из Ниццы не сказала. Потому что я помню про мужское эго, больное самолюбие и прочие мужские заморочки, к которым надо относится очень бережно. Поэтому я ему сказала, что ах и увы, у меня сегодня ночью самолет, который увезет меня в заснеженную Россию навсегда (хотя какая она заснеженная в июле-то месяце? Но для Марка из Ниццы сойдет).

А он и не расстроился, мы мило попрощались, и итальянец Марк исчез за какой-то дверью, подозреваю, очередного мужского туалета – не подумайте чего, может у него тактика такая, женщин из туалета выслеживать, а что? Удобная позиция для рассмотрения потенциальной дамы сердца.

Вышла я из музея в смятенных чувствах, с одной стороны, я женщина верная, преданная и порядочная, а с другой стороны, вроде бы врать нехорошо. А у фонтанов меня Володя с Женей ждут, чтобы в музей Родена идти – повышать культурный уровень. Я им начинаю про этого горячего итальянского парня рассказывать, а сама жду от них одобрения своего поступка – смотрите-ка, меня пиццей соблазняли, а я не поддалась. А эти паразиты мне сказали:

- Как же ты могла! О себе не думаешь, подумала бы о нас, своих голодных командировочных товарищах! Ты должна была согласиться и сказать, что ты не одна придешь, а с подружками.

Вот так вот. А роли подружек они, разумеется, примерили на себя.