April 9th, 2011

Рабочее

На этой неделе я дружу с алжирцами и Каррозом. С алжирцами я дружу против своей воли. Во-первых, это толстые усатые дядьки, с ног до головы обрызганные резким одеколоном. Во-вторых, они называют меня «мадам». В-третьих, они потащили меня по цехам, и я, как дура, при новом пальте, на каблуках и в белом шарфе мимо движков, которые, можно сказать, еще вчера на самолетах стояли, прыгаю козой прямо как… мадам.

 

С Каррозом я дружу по телефону. Мне звонит милый молодой человек Алексей, который говорит:

- Оля, давай что ли опять Каррозу позвоним.

И мы звоним.

Я вот думаю, может он Карро, а не Карроз, а я его Каррозом кличу, а он терпит и не поправляет. Не все ведь так могут. Однажды работала я с французом по фамилии Анус и по доброте душевной называла его Ану (с на конце во французском языке может не произносится). Так он обиделся на меня. Я, говорит, Анус, и попрошу впредь мою фамилию произносить правильно. Эти анусы, они такие, свои фамилии с гордостью носят.

А на Карроза и молодого человека Алексея у меня большие планы. И еще больше планов на сварочную установку, которую Карроз вот уже два года безуспешно пытается продать нашим. Наши наконец-то решились (деньги появились, которые надо срочно на что-нибудь истратить) и теперь долбают Карроза телефонными звонками.

Но Людмила Александровна разбила в пух и прах мои надежды, сказав:

- Не знаю, как Карроз, а Алексей жених ненадежный. Здесь с нами работает, а по заграницам с другими катается.

Ну вот. А я уж чемоданчик из-под кровати достала и любовно тряпочкой протерла…

 

А еще на этой неделе я стала мечтой олигарха Прохорова. Набрала домой работы и теперь работаю по 12 часов в сутки. Приобрела аристократическую бледность и характерный блеск в глазах «Ничего-не-хочу-только-спать-и-кофе-уже-не-помогает». Домашние настойчиво требуют хлеба и зрелищ, устав от фастфуда и долбающих звуков клавиатуры. А я хочу солнца, в Париж и спаааааааать…

Еще одна рабочая неделя, и я стану феминисткой, и не отговаривайте меня!

Наш единственный мужчина в коллективе, за исключением двух начальников за стенкой, по совместительству и по чистой случайности ещё и наш системный администратор.

Почему по случайности? Потому что, если вы мужчина, вам почти сорок лет, вы отец двоих детей и муж неработающей жены, если вашей зарплаты хватает только на хлеб и ролтон, но вас это устраивает, если вам ежедневно звонит на работу мама, называет вас уменьшительно-ласкательным именем и не доверяет вам даже позвонить в профком, чтобы узнать про путёвку в санаторий для ребёнка, то работать вообще и стать системным администратором в частности вы могли только случайно или по злой иронии Фортуны. Причем ирония злая именно в отношении тех, кого вы системно администрируете.

 

Года четыре назад, я, которая ни разу не системный администратор и не программист, составила на коленке форму отчета, которая, при условии её корректного заполнения каждым работником, позволяла строить разноцветные графики с красивыми показателями. Наши начальники за стенкой, увидев такое чудо, сказали «вау» и побежали стройными рядами отчитываться графиками и показателями перед генеральным конструктором.

И всё было хорошо, но вот нашего системного администратора я как-то не учла. Я не учла того, что вышеописанный мужчина в принципе не в состоянии правильно заполнить пять строчек отчёта, что он путается в днях, часах и цифрах, и что ему совершенно некомфортно вылезать из своего потустороннего мира в наш, полный суеты, денег и отчётности.

 

- Ну не ругайся ты на него так, - примирительно сказала мне Людмила Александровна – Он такой, его жалеть надо.

- А нас-то кто пожалеет?

- А чего нас жалеть? Мы, бабёнки, сильные. Сами справимся.

 

В том, что справимся, кто бы сомневался, мы, ярославские, такие – коня на скаку остановим, в горящую избу войдем. Но ведь где-то должны и настоящие мужики водиться!

Хотя чего это я? У меня дома свой настоящий имеется. На коне в горящую избу он, конечно, не попрётся, но и меня не пустит – Горящая изба? А ну её, пущай горит!

А на работе, волей-неволей, приходится – шашки наголо и по коням, да по избам. И, чувствую я, нет выхода из этого замкнутого круга…

 

...Столетье промчалось. И снова,
Как в тот незапамятный год -
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдёт.

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони - всё скачут и скачут.
А избы - горят и горят.

Наум Коржавин