September 18th, 2018

На стадионе

Опаздываем с Любкой на тренировку. Вячеслав Львович уже на резиновой дорожке с тремя девочками Любкиного и около Любкиного возраста.
- Люба, привет! – машут руками девчонки.
Вячеслав Львович улыбается и протягивает Любке руку. Маленькая узкая Любкина ладошка утопает в широкой ладони тренера. Кареглазая армяночка Амалия хитро щурит глазки.
- А что, Вячеслав Львович, - продолжает она, видимо, прерванный разговор. – Вы и за Любу что ли тоже замуж пойдете?
- А как же! - Вячеслав Львович весело подмигивает мне. – И за Любу тоже. Я же обязан вас всех любить.
Девчонки заливисто хохочут, и их радостный смех звонким эхом разлетается по стадиону.

Доктор, что со мной?

Это осень, господа. Поэтому уже третий день в голову лезут непонятные мысли.
Вот, например, зачем декабристы разбудили Герцена? Спал себе и спал человек, а они вломились к нему, наверняка, пьяные, звали к цыганам и в нумера. А Герцен только из постели, в домашнем халате, в тапочках и незавитый. Какие тут могут быть нумера?
Декабристы, понятно, на Сенатскую площадь, они ж пьянущие, а оттуда сразу в Сибирь. Жены за ними, куда этих пьянчуг без присмотра. Цыгане с медведями не поехали. Цыгане народ вольный, а медведей в Сибири и своих хватает.
Герцен, ясен пень, потом, когда халат снял и завился, жалел, конечно, все ходил и у всех спрашивал – кто виноват, ну, кто виноват? Чернышевский для него даже целый лайфхак написал, «Что делать» называется. И Веру Павловну к Рахметову приложил, чтобы Герцену не так обидно было.
…Вот скажите, пожалуйста, на фига мне все эти знания? Десять лет учебы в школе, чтобы потом тоскливыми и сумеречными осенними днями сны Веры Павловны вспоминать? Нет, я еще помню про дискриминант и про князя Андрея с дубом. Только к чему все это? Какая практическая польза?
Ну, дуб, кстати, на дрова можно, а князь? Князь-то зачем?
Нет, я не спорю, князь, конечно, красавчик, особенно когда Тихонов и в белых рейтузах, но тараканов у него много. У меня, положим, тоже есть, но мои сидят тихо, в плед закутались и кофий попивают. В перерывах вяжут макраме. А у князя Андрея? Мечутся, как безумные пони, между Аустерлицем и Бородино, а потом, как подкошенные падают в высокую траву и… «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал… совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба?...»
Вот к чему все это, а?