alena_73 (alena_73) wrote,
alena_73
alena_73

Category:

Русалка

Андрей Григорьевич мечтал поймать русалку.
Мечта эта жила в нём столько, сколько он себя помнил. Жила параллельно с мечтой о немецкой игрушечной железной дороге во втором классе. С мечтой потрогать за грудь Ленку Кузнецову в восьмом. С мечтой иметь мотик как у Серого в юности. И со всеми остальными малозначащими и мелкими мечтами. Мечты приходили и уходили, и только одна – поймать русалку – жила в сердце Андрея Григорьевича вечно.
Андрей Григорьевич вырос, женился, посадил дерево, построил дом, родил сына, развёлся, вышел на пенсию и уехал в деревню, где совершенно по-байроновски предавался тоске, сплину и самогонке, которую гнала соседка Нина Пална.
Каждое утро Андрей Григорьевич уходил на речку, где, закутавшись в плащ и светлую грусть, мечтал и сладко хрустел огурцом.
Её он увидел неожиданно, сидящей, как и предсказывал гений и наше всё Пушкин, на ветвях дуба. Радужный хвост искрился в лучах утреннего солнца, а острые наглые груди задорно торчали, нацелившись прямо на Андрея Григорьевича. Зрение у Андрея Григорьевича затуманилось, в ушах зазвучала музыка, а в нижней чакре произошло давно забытое волнение и небывалый подъём. Нетвёрдой походкой Андрей Григорьевич двинулся к дубу и схватил мечту за хвост.
Русалка пронзительно завизжала и исчезла, и только хвост её остался биться в руках озадаченного Андрея Григорьевича, весело хлестая его по щеках и чакрам.
Очнулся Андрей Григорьевич у себя. В дверях стояла соседка, Нина Пална.
- А я в огороде картошку копаю, смотрю, батюшки, еле идет, - причитала Нина Пална. – Сам бледный, ноги подкашиваются, а в руках-то…
Нина Пална зажала руками рот и всхлипнула.
- Я как увидела, всё побросала и за тобой, баб Дуня, и побёгла.
Андрей Григорьевич скосил глаза. В ногах его сидела баба Дуня, местная знахарка, и медленно водила руками над закостеневшей нижней чакрой, слегка касаясь иссохшими старушечьими пальцами и нанося легкую прохладную мазь. Мазь быстро впитывалась, унося с собой боль и наслаждение.
- Полно те балаболить, - резко прервала она Нинпалны подвывания. – Поди-ка, чайничек лучше поставь.
Баба Дуня повернулась к Андрею Григорьевичу.
- Нешто живьем её увидел?
Андрей Григорьевич молча кивнул.
- Ой, беда-беда, - покачала головой баба Дуня. – Плохо дело, совсем плохо. Ну ничего, подлечим тебя, дай бог, оклемаешься. Оне, бабы-то энти речные, - продолжала баба Дуня. – По осени хвосты-то сбрасывать начинают. Ежели вдоль реки пройтись, можно насобирать так штук пяток. Только места надо знать. Я хвосты-то энти высушиваю на солнце, толку и порошок от импотенции делаю. В сублимированном виде от них людЯм польза, а вот в свежем – яд.
Баба Дуня вздохнула. Андрей Григорьевич дёрнулся и попытался сесть.
- Лежи как лежишь, - строго приказала баба Дуня. – Три дня покоя и мазь втирать не забывай. А хвост ейный я себе заберу. В виде оплаты. Понял?
Андрей Григорьевич понял. Душа его беззвучно плакала, и в невыплаканных слезах тонула далёкая детская мечта.
Tags: Сказки, Чистой воды графоманство, старье
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments